Издательская программа «Интерроса»

Текстовая версия | Flash-версия

Наши мультфильмы

Лица, кадры, эскизы, герои, воспоминания, интервью, статьи, эссе

Николай Серебряков

Мой девиз – «Жить так, как будто ты бессмертен».

Во-первых, мы – питерские. Папа почти до конца своих дней был ректором Ленинградского театрального института. Самое строгое, что он мне мог сказать: «За моими студентками не ухаживай».

У меня почти два образования. Поскольку я был не пригоден ни к каким наукам, меня после эвакуации в 1944 году пристроили в школу-студию на Моховой при Театре юного зрителя, хотя понимали, что из меня актера не получится. Потом, окончив эту студию, я перешел дорогу и в Стрельном переулке поступил на факультет дерева художественно-промышленного института. Там я научился что-то делать своими руками. Вот так соединение этих двух профессий привело меня в кукольный театр и на телевидение.

Первой моей картиной, которую я самостоятельно делал как режиссер, была «Я жду птенца». У этого названия такая история: мы сидели с редактором, Наташей Абрамовой, картина уже сделана, а названия нет. Наташа спрашивает: «Как кино будем называть?» Я сказал сам себе: «Я жду птенца», – вот-вот у меня должен был родиться ребенок, это и произошло в тот самый день.

А в фильме «Не в шляпе счастье» мы с моей женой Алиной Спешневой (она художница) сделали такую декорацию: город, вывернутый наизнанку, без фасадов, все словно варятся в своем соку. В одном месте сидят грустные музыканты, такие унылые евреи, сидят и ничего не играют. А для того, чтобы украсить их жилище, я взял и нарисовал Джорджа Гершвина, подрисовал ему усы и прикрепил на заднюю стенку дома. Ходит директор по студии и всё разглядывает, чуть ли не под микроскопом изучает, показывает на Гершвина и спрашивает: «А это кто?» А я отвечаю: «Великий американский композитор Гершвин». Директор вытер пот со лба и сказал: «Ох, а мне сказали, что это молодой Сталин».

Фильм «Лицедей». Такая старая легенда. По дороге времени, по дороге судьбы идет человек и ничего не несет, а все тащат символы власти, вещи, кто-то женщин волочет на себе. Он словно заявляет: «Мне ничего не надо, я – артист, лицедей, у меня ничего нет».

Я не очень знаю новое, совсем молодое поколение мультипликаторов, чем оно живет, что оно делает, на какой литературной основе, а она очень важна. Это не глупость, как говорили раньше, есть рама, а есть картина. Форма, конечно, прекрасная вещь, но намек-то в сказке где?

 

 

Написав «Николай Серебряков», сразу же хочется добавить – «и Алина Спешнева». Больше того – в их совместных работах трудно разделить, кому из них принадлежит какая доля участия – может быть, Спешнева была даже более независимым художником, может быть, она была лидером… Во всяком случае, сравнивая их фильмографии, убеждаешься, что с 1984 года, с тех пор, как не стало Алины, в списке работ Серебрякова прибавились всего три фильма и один короткий сюжет в Московском анимационном проекте. Однако, не вдаваясь в подробности, почему так вышло, просто вспомним с благодарностью, каким счастливым был этот союз.

Правда, первый свой самостоятельный фильм в кукольном объединении, «Я жду птенца», – трогательную историю о слоне, самоотверженно высиживавшем подброшенное ему легкомысленной птичкой яйцо, из которого, в конце концов, вылупился крылатый слоненок, – Серебряков снимал с Ильдаром Урманче (последнюю завершенную большую ленту – с ним же).

Первая совместная работа Серебрякова и Спешневой – «Не в шляпе счастье», затем в том же году они сделали «Клубок» по сказке Овсея Дриза, и сегодня остающийся одним из лучших кукольных фильмов.

История, рассказанная в нем, на первый взгляд, проста: бездомная старушка зимней ночью подобрала в поле клубок, – вернее, пушистого барашка, – связала себе из его шерсти одежду, дом со всей обстановкой. Тут бы и успокоиться, а она уже не может остановиться, ей хочется связать себе новое, молодое лицо. Тут нитка заканчивается, старушка, разозлившись, выбрасывает голого барашка из дома, барашек убегает, на ходу обрастая шерстью, а уютный вязаный мир стремительно распускается. Жадность наказана, но не в этом суть, и просто всё лишь на первый взгляд. В «Клубке» сюжетом фильма становится происходящее на глазах зрителя сотворение мира, слова «нить повествования» обретают буквальный смысл, реальные приемы вязания придают фантастическому содержанию почти бытовую достоверность, а вполне обычное вязаное полотно, имитирующее само себя, превращается в символ.

Едва ли не каждая работа Николая Серебрякова и Алины Спешневой становилась экспериментальной, от фильма к фильму менялась техника – объемные или барельефные куклы, плоские марионетки в сочетании с графикой, коллаж. И поиск при этом никогда не оставался формальным, любой элемент – цвет, фактура – были словами их изобразительного языка. Разумеется, и эксперимент не всегда бывает удачным, на то он и эксперимент, многие картины с течением времени начинают восприниматься по-другому. Например, «Поезд памяти» с его зонгами на стихи Пабло Неруды, кажется, отошел в прошлое вместе с историческими событиями, на которые отозвался режиссер. Но есть и фильмы, которые не забываются и не блекнут рядом с новыми достижениями и опытами – как тот же «Клубок».

Работы Серебрякова–Спешневой можно разделить на два периода, в каждом из них – свои удачи, свои пробы и ошибки. Ранние фильмы – более цельные, органичные и непосредственные, поздние – более выстроенные и разнообразные технически; предельно упрощая, можно было бы сказать, что ранние фильмы были больше «от души», поздние – больше «от ума», хотя и душой некоторые из них отнюдь не обделены. Наиболее заметный и запомнившийся фильм позднего периода – «Разлучённые», фантазия по мотивам сказки Юрия Олеши «Три толстяка». Социальные мотивы по сравнению с книгой в ленте приглушены, добро и зло – более абстрактны. Главным становится противостояние живого и неживого, свободы и несвободы, при этом одни куклы выступают в роли живых персонажей, другие – в роли собственно кукол, третьи – толстяки и придворные – ближе всего к бездушным механизмам. И стоит сказать, что на «Разлучённых» работала замечательная команда, в том числе команда операторов. Использовались разнообразные способы съемки, чаще применяющиеся в игровом кино, было разработано сложное освещение И, конечно, огромная, неоценимая заслуга в том, что фильм получился таким, каким получился, принадлежит аниматорам Наталье Дабиже, Лидии Маятниковой, Ирине Собиновой-Кассиль, Наталье Тимофеевой. Некоторые жесты кукол остались в памяти зрителей на десятилетия.

 

Александра Василькова

---

Айнутдинов   Аксенчук   Алдашин   Амальрик   Атаманов   Бардин   В. Брумберг, З. Брумберг   Гаврилко   Гамбург   Гаранина   Горленко   Дабижа   Давыдов   Дегтярёв   Дёжкин   Евтеева   Зябликова   Иванов   Иванов-Вано   Калишер   Караваев   Караев   Качанов   Ковалевская   Котёночкин   Курчевский   Лернер   Максимов   Муат   Назаров   Новогрудская   Норштейн   Носырев   Орлова   Пащенко   Пекарь   Ал.Петров   Ан.Петров   Полковников   Попов   Пророкова   Резников   Серебряков   Снежко-Блоцкая   Соколов   Сокольский   Старевич   Степанцев   Тарасов   Татарский   Угаров   Уфимцев   О. Флоренская, А. Флоренский   Хитрук   Хржановский   Цехановский   Черкасова   Черкасский   Шорина