Наши мультфильмы

О КНИГЕ

Лица, кадры, эскизы, герои, воспоминания, интервью, статьи, эссе

Фёдор Хитрук

Нам есть чему учиться у детей. Я, например, в себя в детстве всматриваюсь.

Топтыжка.
Художник-постановщик Сергей Алимов.

Каникулы Бонифация.
Художник-постановщик Сергей Алимов.

Человек в рамке.
Художник-постановщик Сергей Алимов.

В голове моей опилки. Да-да-да!

Винни Пух.
Художники-постановщики Владимир Зуйков, Эдуард Назаров.

Это «ж-ж-ж» – неспроста.

Винни Пух.
Художники-постановщики Владимир Зуйков, Эдуард Назаров.

– Кто же ходит за мёдом с воздушным
шариком?
– Я хожу.

Винни Пух.
Художники-постановщики Владимир Зуйков, Эдуард Назаров.

– Да что, они там заснули, что ли?
– Пух, да ведь это же твой дом!

Винни Пух и день забот.
Художники-постановщики Владимир Зуйков, Эдуард Назаров.

Что значит «я»? «Я» бывают разные!

Винни Пух идёт в гости.
Художники-постановщики Владимир Зуйков, Эдуард Назаров.

История одного преступления.
Эскиз. Художник-постановщик Сергей Алимов.

Фильм. Фильм. Фильм.
Рабочий материал. Художник-постановщик Владимир Зуйков.

Лев и бык.
Художник-постановщик Владимир Зуйков.

Каникулы Бонифация.
Эскиз. Художник-постановщик Сергей Алимов.

Винни Пух идёт в гости.
Рабочий материал. Художники-постановщики Владимир Зуйков, Эдуард Назаров.

Винни Пух и день забот.
Рабочий материал. Художники-постановщики Владимир Зуйков, Эдуард Назаров.

Я мечтал быть то актером, то музыкантом, то писателем, то художником, то авиаконструктором. Но раньше всего появилась склонность к рисованию. Она и оказалась самой устойчивой. Рисовал я быстро: медленно просто не мог. Если мы выполняли рисунок с натуры, на который полагалось затратить шестнадцать учебных часов, я мгновенно делал набросок, а оставшееся время усиленно портил собственную работу: затирал, затушевывал, и в конце концов получалась ерунда. Это, видимо, свойство характера, которое меня мучило и потом, когда я стал работать в мультипликации. Я переделывал уже готовые сцены, затирал, искал, и то непосредственное, свежее, что у меня складывалось в самом начале, пропадало. Хорошо, что мне иногда удавалось вернуться к первому варианту.

А что такое мультипликация? Модель мира, которая не похожа на привычную. Ну не может лиса ходить на задних лапах и разговаривать, этого не бывает. И в то же время это мир переживаний и отношений, в который я включаюсь, как ребенок. Вот это «как бы» – нас объединяет. Я считаю, что дети – прирожденные аниматоры. У них богатое воображение, прекрасная наблюдательность, способность мгновенно видеть черты, характеризующие целое, и выражать это самыми простыми и лапидарными средствами. Сделав несколько черточек, ребенок скажет: «Это дом». Не важно, какая у него крыша и как окна устроены. Важно, что это – Дом. Я думаю, что анимация, одушевление – это самая близкая форма самовыражения, самодеятельности для детей. Мне кажется, художники должны учиться у детей их раскованности, их способности к построению виртуальных моделей. Все их игры – это «как бы». Хотя на самом деле очень серьезная вещь. Ведь в каждой игре создается образ будущей жизни.

Не могу пожаловаться – в общем, мне повезло. Я рано пошел в художественную школу, в двадцать лет – попал на студию. Но в достаточной степени активным, творчески активным был лет… десять. Хотя, в общем-то, моя деятельность длилась гораздо дольше. Но это другое. Я был членом правления, секретарем Союза кинематографистов, вел тысячи общественных дел. Но это никакого движения мне как художнику не давало. И это не идет ни в какое сравнение с тем временем, когда я, начиная с «Истории одного преступления», делал почти каждый год новый фильм. «Топтыжка», «Каникулы Бонифация», «Человек в рамке», «Винни Пух». Я прожил эти годы нормально, как и должен жить человек.

Ведь счастливая жизнь – это прежде всего жизнь, в которой я могу раскрыть, реализовать себя творчески. Пускай через мучения, через страдания, сомнения. Быть художником – это значит быть способным до конца сохранять в себе творческую активность Детства.

Фёдор Савельевич Хитрук родился в 1917 году – и фронтовик, и всеобщий в мультипликации Учитель (именно так – с прописной!), а не подходит Хитруку определение «старейшина». Почему? Ведь мудрости ему не занимать, и не бывало такого совета, к которому не стоило прислушиваться, даже если сразу не согласишься… Кстати, больше всего Фёдор Савельевич ценил как раз тех учеников, кто не сразу принимал его замечания, говорил: «Что толку в режиссере, который в ответ на первое же замечание бежит делать поправки!» А не старейшина он потому, что старейшины вещают, а Фёдор Савельевич – сомневался. Он всегда до какого-то момента сомневался: в себе, в правильности того, что делал, того, что говорил. Это, как говорят родственники, в нем мамины гены играли. Но вот наступал момент – и Хитрука не узнать: взыгрывали гены папины, и перед вами диктатор, попробуй ему возрази! Это уже говорят сотрудники, которые, тем не менее, его любили. Впрочем, кино не сделаешь, если всё время сомневаться, особенно – мультипликационное, в котором к искусству прилагаются точный расчет и ручной труд.

Хитрук был знаком с этим ручным трудом не понаслышке: один из самых лучших отечественных аниматоров, он сыграл около (или больше – никто точно не знает) двухсот ролей, эпизодических и главных, в фильмах коллег. И стал режиссером, когда уже было невмоготу молчать.

Повесть о том, как дворничиха, ставившая с утра до ночи на полной громкости одну и ту же пластинку Утёсова, довела его чуть ли не до безумия, которое, к счастью, разрешилось «Историей одного преступления», а не реальным убийством, Хитрук очень любил рассказывать сам. О том, что дебютный фильм 44-летнего режиссера буквально взорвал студию и какой в связи с этим был там «вселенский праздник», любят рассказывать очевидцы (человека скромнее Хитрука, сколько ни ищи, всё равно не найдешь). А лучше всего о значении этой 20-минутной ленты говорится в посвященном Хитруку фильме Сергея Серёгина: «До “Преступления” в мультипликации царили общие законы, после – стали появляться другие фильмы, с другими пластическими ходами и другие принципы игры – более экономной и простой». И уже один только этот взрыв мог позволить Юрию Норштейну произнести ставшую крылатой фразу: «Все мы вышли из Хитрука…»

«Топтыжка» – опять новое слово в мультипликации, русская сказка, решенная живописно, – в ленте воспроизведен стиль Евгения Чарушина, и сделано это с такой потрясающей тонкостью и нежностью, что только диву даешься: такого мы еще не видели! Уже нет смысла вспоминать названия – «Каникулы Бонифация», «Фильм. Фильм. Фильм» или трилогия о Винни Пухе, уже не имеет значения хронология, потому что каждый фильм в свое время становился событием, о котором говорят до сих пор, хотя последний – «Лев и бык» – был создан двадцать лет назад… И говорят не из уважения к мэтру, а потому, что действительно ни одна лента Фёдора Савельевича из жизни каждого зрителя (обратитесь к своему сердцу!) не уходит бесследно.

Если сказать, что Хитрук вкладывал в каждую картину собственное сердце, собственную душу, – это будет справедливо. Но не только потому. Потому еще, что он, профессионал высочайшего класса, умел просчитывать наперед, как сделать, чтобы его волнение передалось зрителю, чтобы «напряжения» и «расслабления» чередовались в фильме в таком ритме, какой оптимален для содержания, формы и даже того неведомого, что закладывается в любое произведение искусства независимо от воли автора, если он талантлив. Разноцветную «простыню» с такими расчетами Фёдор Савельевич называл кардиограммой фильма. И любая из этих кардиограмм – учебник ритма для аниматоров всего мира. Когда мальчику Феде было лет десять, учительница пения, послушав, как поет школьный хор, вызвала его, единственного, к себе и восхищенно сказала, обратившись к остальным: «Вот у этого ребенка – абсолютный слух!» Не ошиблась. Абсолютный слух, абсолютный вкус, абсолютное зрение, абсолютно точная рука и абсолютно чуткое сердце – всё, что нужно для того, чтобы стать Творцом. Тоже с прописной – Творцом. Любимым и почитаемым всеми коллегами, всеми зрителями во всём мире.

Наталья Василькова

Айнутдинов Аксенчук Алдашин Амальрик Атаманов Бардин В. Брумберг, З. Брумберг Гаврилко Гамбург Гаранина Горленко Дабижа Давыдов Дегтярёв Дёжкин Евтеева Зябликова Иванов Иванов-Вано Калишер Караваев Караев Качанов Ковалевская Котёночкин Курчевский Лернер Максимов Муат Назаров Новогрудская Норштейн Носырев Орлова Пащенко Пекарь Ал.Петров Ан.Петров Полковников Попов Пророкова Резников Серебряков Снежко-Блоцкая Соколов Сокольский Старевич Степанцев Тарасов Татарский Угаров Уфимцев О. Флоренская, А. Флоренский Хитрук Хржановский Цехановский Черкасова Черкасский Шорина